Физики и лирики

Рита Митрофанова

тема: Вы пользуетесь услугами онлайн-кинотеатров?

28.11.2013 15:00
О киноновелле "Туфельки" смотреть слушать скачать

Говорим о киноновелле "Туфельки", номинированной на "Оскар".

в гостях: Константин Фам

 

ТИХОМИРОВ: Уважаемые друзья, в студии Лена Батинова и Вадим Тихомиров. И сегодня у нас пойдет очень интересный и напряженный разговор. У нас в гостях Константин Фам, режиссер киноновеллы "Туфельки", которая номинирована на "Оскар" 2014 года. Правильно?

ФАМ: Выдвинута. Номинированы - это три уже работы, которые за первое, второе, третье места…

ТИХОМИРОВ: По крайней мере, выдвинута. Здравствуйте, Константин.

ФАМ: Здравствуйте.

ТИХОМИРОВ: И мы поговорим о нелегком пути человека в творчестве и как ему добиться справедливости и, самое главное, признания публики.

ФАМ: Сложный вопрос. Я молодой режиссер, мне 41 год.

ТИХОМИРОВ: Да, для режиссера вы еще практически мальчишка.

ФАМ: Я иронизирую в данном случае. Вот. Но такой путь действительно сложный, поскольку сейчас в этом кресле перед вами два человека: один - режиссер, другой - продюсер. К сожалению, быть только режиссером - это обречь себя на какую-то, может быть, посмертную славу или какие-то дальнейшие успехи. То есть это очень сложный путь. А режиссер должен сейчас, в наше время, быть продюсером. Потому что раньше было всего 10 режиссеров на горизонте, была одна мастерская, в год она выпускала 15 человек, десять уходили вторыми режиссерами, пять становились кем-то, они учились у мастеров, всё это передавалось. А сейчас огромное количество киношкол, каждый называет себя режиссером (точно так, как композитором, певицей и прочее). Понятно, что режиссер и режиссер - это четыре маленькие разницы.

ТИХОМИРОВ: А вот скажите, Константин, я правильно вас понимаю, что всё на продажу? Мы должны не только, скажем так, выращивать свой талант, но и потом грамотно его продавать?

ФАМ: И да, и нет, поскольку что значит - продавать? Если говорить о нашем проекте, то для меня скорее даже будет важным не коммерческий успех проекта, хотя, конечно же, это двигает вперед, а будет важно, как долго проект будет жить.

БАТИНОВА: А! Это очень правильно.

ФАМ: И с какой аудиторией он будет общаться.

БАТИНОВА: Это очень правильно, это очень верно. Потому что, мы не хотим сравнивать, но мы недавно вспомнили фильм, который вышел всего месяц назад, но о нем уже никто не говорит.

ТИХОМИРОВ: Да, но он тоже номинирован на "Оскар". Удивительная история. Константин, переходим к делу. Понятно, когда, например, многомиллионный бюджет, когда поддержка самых влиятельных людей нашего кинобизнеса, понятно, как фильм достигает, скажем так, американского континента и там номинируется на "Оскар". Скажите, в вашем случае как это произошло?

ФАМ: Всё ручками и ножками. Точно так, как и этот проект. У этого проекта своеобразная судьба, начиная от его идеи столь необычной - истории пары туфелек, которая начинается в витрине магазина в 40-е годы и заканчивается в братской могиле концлагеря Освенцим, до истории его продюсирования. Вначале я хотел сделать вот именно тот ролик, трейлер, который висит в Интернете. Такую небольшую работу, такую небольшую притчу…

ТИХОМИРОВ: Клип, да.

ФАМ: …клип, в котором хотелось высказаться об этой идее. А потом, когда я приехал в Освенцим (это был уже не первый мой приезд), потом, когда я поехал по другим концлагерям - Майданек, Терезин, когда я начал глубже погружаться в тему истории холокоста и Второй мировой войны, то я понял, что эта тема требует просто чего-то большего.

ТИХОМИРОВ: Константин, а у меня сразу вопрос. Зачем нам трогать эту тему? Уже всё, как говорится, поросло травой, быльем, у евреев есть Израиль, у немцев есть самостоятельное государство объединенное. В принципе мы теперь все друзья, как говорится, живем миром и народом. Зачем опять вскрывать эти раны, которые до сих пор на самом деле кровоточат?

ФАМ: У меня пятеро детей. И я понимаю прекрасно, что если мы не будем знать историю, если мои дети не будут знать историю, то она повторится. И мы смотрим тот же Интернет и видим: "белый вагон", расстрел дагестанца, "Россия для русских!" и прочее. Где гарантия, что завтра толпа людей не выйдет на улицу и не устроит Хрустальную ночь?

ТИХОМИРОВ: А вы думаете, что искусство может остановить?

ФАМ: Я думаю, что искусство может задать вопрос, во-первых. Во-вторых, все равно есть лидеры влияния, как бы там ни было. За вот этими большими массами людей стоят их лидеры. И если мне удастся как-то тронуть их сердца, то, возможно, палец не ляжет на спусковой крючок. А с другой стороны, это же всё процесс образовательный. Сегодня ты увидел одну книгу, просмотрел один фильм, это укладывается, упаковывается, из этого и вырастает человек.

ТИХОМИРОВ: Скажите мне, а почему вас эта тема дернула и, как говорится, заставила творить? Лицо у вас вьетнамское, язык русский.

ФАМ: Ну, лицо вьетнамское - это скажите об этом вьетнамцам, поскольку, когда я приехал первый раз во Вьетнам…

ТИХОМИРОВ: Вы очень похожи на южного вьетнамца.

БАТИНОВА: Нет!

ФАМ: Абсолютно. Я приехал во Вьетнам, они спрашивают: "А ты откуда?"

ТИХОМИРОВ: Да ладно!

ФАМ: Да. Абсолютно.

ТИХОМИРОВ: Вы в северном были?

ФАМ: Я был и в северном, и в южном, и много раз. Ну, это история моей семьи, то, с чем я живу всю жизнь. Моя мама - еврейка, а папа - вьетнамец. И вот такой микс. Папа с детства воевал, партизанил во Вьетнаме, потом его Хо Ши Мин отправил сюда лично, там несколько студентов было отправлено. А мама из Харькова, мама музыкант.

ТИХОМИРОВ: Харьковская, да?

ФАМ: Да, мы с Украины.

ТИХОМИРОВ: Я так понимаю, что вы, получается, человек мира. И украинцы вас не принимают за своего, и евреи, и вьетнамцы.

ФАМ: Я бы сказал, что сейчас меня принимают все постольку, поскольку я принимаю всех. Да, в детстве было сложно с самоидентификацией, но, вы понимаете, ведь тут вопрос в чем? Вопрос твоего личного отношения, вопрос отношения твоей семьи к этому вопросу. Конечно, самые обидные вещи в детстве. Но на самом деле они же не о тебе, они о тех людях, которые рядом с тобой…

ТИХОМИРОВ:Но попробуй это пойми.

ФАМ: Очень сложно. Очень. Я всё детство проплакал, просидел дома. Скрипка, шахматы, книги. И мне было тяжело.

БАТИНОВА: А вы думаете, только у нас так? У меня очень много друзей, которые либо смешанные с другими расами, либо восточные прямо люди. И они рассказывают те же самые истории из жизни. Но у меня есть друзья в той же Европе - у них нет таких проблем.

ФАМ: Действительно. Я сейчас много бываю и в Европе, и в Штатах. Сейчас вернулся из Израиля. И, вы знаете, там этим вопросом занимаются на государственном уровне. Вот не так давно мы были в Нюрнберге, мне удалось попасть на конференцию интеграционного совета по адаптации 5 тысяч афронемцев в жизнь…

БАТИНОВА: Афронемцев?! Никогда не слышала такого.

ФАМ: …в жизнь в Германии. И собралась огромная конференция, были люди из бундестага, были люди из департамента по образованию, департамента по правам человека. И всё очень живо, уважительно обсуждалось. Хотя что такое 5 тысяч человек? Это просто в огромной Германии - капля в море. И поэтому, когда этим занимаются на государственном уровне, когда права человека уважаются, тем более в городе Нюрнберге, в городе расовых законов, откуда всё произошло, откуда вышел холокост и вышел геноцид, вышла Вторая мировая война фактически…

ТИХОМИРОВ: И где была поставлена точка. Константин, у нас только что было обсуждение по поводу Советского Союза. В Советском Союзе это было на флаге - толерантность, дружба народов и так далее. Несмотря на все эти лозунги, я прекрасно помню, мы учились в школе, у нас никто не любил приезжих. И это был такой абсолютно точный геноцид по отношению к другим нациям. При всем том, что мы в школе проходили всегда: все братья, сестры и так далее. И я все время думаю, вот двойственность советской системы, может быть, и привела к тому, к чему привела?

ФАМ: Да, вот вы и ответили. На самом деле у меня нет ответов на все вопросы. Я их сам себе задаю.

ТИХОМИРОВ: А мне кажется, что вы как раз человек, который задает себе вопросы и находит эти ответы.

ФАМ: Пытаюсь, да. Но на самом деле, конечно же, всё в идеологии. Дело в том, что не произошел процесс покаяния. Действительно, у нас очень сложная история. То, что было до революции, до гражданской войны, гражданская война, Великая Отечественная война, Сталин и прочее. Немцы, они все четко разложили по полкам. Они назвали черное черным, красное - красным, белое - белым.

ТИХОМИРОВ: А мы боимся.

ФАМ: Да. А мы почему-то пытаемся разыгрывать все эти карты, и нет официального признания. Мы до сих пор не знаем, Сталин был хороший или плохой. И я могу дома с папой об этом спорить, чья молодость прошла при Сталине и Хо Ши Мине, но на уровне государства мы должны определиться.

ТИХОМИРОВ: С кем мы, мастера культуры, как говорят?

ФАМ: Абсолютно.

БАТИНОВА: Да, правда, немцы разложили по полкам и еще создали законы. Например, о Гитлере ты не можешь говорить на Розенштрассе или там на любой улице города…

ТИХОМИРОВ: Да вообще - хорошо говорить о нем. И меня поражает, что немцы при этом (я могу сказать точно, я несколько раз бывал в немецких пивнухах), когда они напиваются своим пивом и когда они начинают петь свои немецкие песни, мне даже становится немножечко страшно. Потому что все равно этот внутренний, скажем так, национальный дух, он остался. Но ведь государство не дает права этому духу вырываться на свободу. У них абсолютно точные, скажем так, ориентиры и абсолютно точные границы.

ФАМ: Да, правила.

ТИХОМИРОВ: Правила. У нас этих правил нет. И все-таки, возвращаясь к тому, как вы выдвинулись на соискание премии "Оскар"…

БАТИНОВА: Фильм уже участвовал в стольких фестивалях!

ФАМ: Это всё продюсерская история.

ТИХОМИРОВ: Ну как? Вы стучались, вы писали письма?

ФАМ: Есть определенная технология, так скажем. Где-то нам в чем-то повезло, а с другой стороны, дорогу осилит идущий. Для того чтобы понять, как это работает… Я вообще раньше тоже сидел, вы знаете, до определенного возраста и думал: какое плохое кино снимается у нас! Деньги все попилены! Вот Минкульт дает только своим! А потом начал смотреть, как это вообще работает. Если ты не купишь этот лотерейный билет, если ты не начнешь стучаться в эти двери, то ничего не будет. Мы первый раз поучаствовали в питчинге молодежного центра…

ТИХОМИРОВ: А что это такое?

ФАМ: Питчинг - это краткая презентация проекта для профессиональной аудитории. Его проводил молодежный центр Союза кинематографистов. И тут же мы выиграли грант от Союза кинематографистов и Никиты Михалкова. Тут же.

ТИХОМИРОВ: То есть дорогу действительно осилит идущий.

ФАМ: Одним словом, для того чтобы выдвинуться на "Оскар", надо вначале кино снять.

ТИХОМИРОВ: Да, это первое.

ФАМ: Без того, чтобы снять кино, никак не получится.

ТИХОМИРОВ: Очень часто я слышу от известных и маститых режиссеров, как и не очень, как они раскручивают бизнесменов на деньги. Я несколько раз присутствовал, скажем так, на этих переговорах. "Старик, дай денег. Кино - это прибыльная история. Ты дай денег - "Оскар" мы тебе обеспечим!" И потом, сами понимаете, что происходит с этой картиной, с этими деньгами и так далее.

ФАМ: Я вам честно скажу, мы, наверное, "Оскар" в этом году не получим, потому что это технология, это соревнование. И для того, чтобы пройти в следующий квалификационный отбор, нужно, чтобы тебя хотя бы немного знали. Никто не будет покупать кота в мешке. Извините, у Леонардо ди Каприо, всеми обожаемого, "Оскара" до сих пор нет. Но сама процедура, которая позволяет привлечь внимание аудитории к тебе, да, она создана. Действительно, пройдя через ряд фестивалей, сделав кинопрокат в Лос-Анджелесе, можно выдвигаться. Дальше там еще техническая процедура. И вот дальше начинается та самая история, которая позволяет академикам тебя заметить. И мы только поняли эту технологию. Спасибо, кстати, Роскино. Мы сейчас делали в Лос-Анджелесе показ, и так совпало, что наAFM (American Film Market, это крупнейший рынок киноработ) Роскино в этом году очень мощно выдвигалось. Я, как человек не то что взбалмошный, но постоянно забывающий, что нужно делать завтра, просто не обратил внимания на то, что Роскино участвует. Я пришел со своим фильмом там к Екатерине Мцитуридзе, отдал ей диск - и тут же нас поставили во все мероприятия Роскино. Мало того, нас приняли с питчингом не только этого проекта ("Туфельки" - это только первая новелла, а мы будем делать киноальманах), нас приняли в питчинг американского кинорынка, где участвует всего двенадцать работ.

БАТИНОВА: Да вы что!

ФАМ: Представляете?

БАТИНОВА: Маэстро, я так рада вообще!

ФАМ: И это была просто фантастика! Там зал вмещает 750 человек, и люди еще стояли, ну 800 человек. У тебя всего три минуты на то, чтобы рассказать о своем проекте. И вот ты рассказываешь эту историю, после нее ты выходишь, и либо ты привлек интерес, либо ты не привлек. Мы интерес привлекли.

БАТИНОВА: Классно!

ТИХОМИРОВ: Это круто!

ФАМ: У нас уже начались переговоры.

БАТИНОВА: Мы очень рады за вас.

ФАМ: Я общался с рядом академиков, я общался с людьми из актерской гильдии, там есть вопросы: в следующей новелле мы хотим снимать звезд. Но это уже отдельная история. Так что Америка для нас открылась.

БАТИНОВА: А почему так тихо в России?

ТИХОМИРОВ: Выдвинулся еще один фильм, Лена, нельзя же рекламировать сразу два фильма.

ФАМ: Я считаю, что для России это всё хорошо, потому что в любом случае, если мы говорим о "Сталинграде", это большая, крупная работа, и она является локомотивом. Другое дело - все разговоры, которые вокруг этого, ну это уже какие-то личностные вещи.

ТИХОМИРОВ: Вы знаете, Константин, меня как раз волнует вопрос, а как продвигаться нашей стране в будущем? Вот есть две, скажем так, модели, как нам развивать наше государство. Есть первая модель: давайте будем создавать такие кластеры, давайте будем создавать такие города-ориентиры, проекты-ориентиры. Например, как вот на Дальнем Востоке построили на острове Русский университет. И пусть люди, глядя на это, понимают, как нам развиваться дальше. А есть другая модель: давайте будем везде просто налаживать нормальную человеческую жизнь. Вот в данном случае ваш фильм и фильм "Сталинград" - это как раз два подхода к тому, как нам обустроить Россию. Или давайте мы каждого будем трогать, да, трогательно маленькой, небольшой, недорогой картиной, но которая пронзает, как говорится, до самого сердца. Или давайте делать блокбастер, и пусть все ориентируются на него.

ФАМ: Вы понимаете, должны быть блокбастеры и крупные проекты. И Олимпиады должны быть. Вопрос в том, как распределяется и каким образом, насколько честно, правильно проходит конкурс. Ведь и налоги есть, и все есть, вопрос: почему наша дорога стоит в четыре раза дороже или в десять, чем китайская?

ТИХОМИРОВ: Уже выяснили. У нас просто полоса шире, понимаете, дорожного полотна.

ФАМ: Вот. И поэтому, мне кажется, что-то надо менять в консерватории, и нужны действительно правила. Почему Германия выплатила все долги опять же, поднялась и является сейчас сверхдержавой с очень высоким уровнем жизни? Потому что в этой стране соблюдаются правила.

ТИХОМИРОВ: Да. Такие простые правила.

БАТИНОВА: Правила. И за их нарушение - наказание. Даже если ты царь горы, ты тоже можешь быть наказан за то, что не исполняешь.

ТИХОМИРОВ: Константин, возвращаясь к вашему фильму. Вот те актеры, скажем так, ноги актеров, которые участвовали в этой картине, кому они принадлежат?

ФАМ: Фамилии?

ТИХОМИРОВ: Нет. Это русские?

ФАМ: Это разные ноги. Это чешские, французские, польские, русские. Фильм снимался в пяти странах: в Чехии, Польше, Франции, Белоруссии и России. Соответственно во всех странах были свои команды, потому что так было снимать дешевле, мы могли передвигаться быстро. По сути, я нес это знамя. И в каждой новой стране мы брали свою команду. Но, естественно, главные герои были главными героями.

БАТИНОВА: Я читала, что Белоруссия очень активно поучаствовала.

ФАМ: Очень активно, да. И Министерство культуры даже приняло участие. У меня есть там сопродюсер Юрий Игруша. Фантастически опять же сложилось - он сын праведников мира. Его папа, бабушка и дедушка были праведниками. Праведники - это люди, которые спасали евреев во время войны и холокоста. Мы и до этого пытались работать и что-то делали, а потом, когда это выяснилось, ну вот просто это было удивительно.

ТИХОМИРОВ: Скажите мне, все-таки чьи ноги были более талантливы? Или, скажем так, более податливы вам как режиссеру: российские, белорусские, украинские, французские?

ФАМ: Исполнительница главной роли живет в Чехии, но она родом из России. Вы знаете, это настолько интересная тоже история. Потому что приходят люди, массовка - ну, артисты массовых сцен, «массовка» плохо звучит, - а артисты массовых сцен, они же все хотят, чтобы их заметил режиссер, чтобы тоже продвинуться, потом сделать фоточки, говорить: вот, я участвовал в проекте… А, не дай бог, там еще звезда будет какая-нибудь. И вот они приходят наряженные, красивые, для того чтобы сняться в сцене. А ты им говоришь: "Ребята, мы будем снимать ноги".

ТИХОМИРОВ: Да, уважаемые слушатели, дело в том, что в фильме нет ни одного лица даже. В основном только одни ноги.

БАТИНОВА: Хорошая идея.

ФАМ: Вот. Но шутка шуткой. А каждый съемочный день начинался с серьезного разговора, зачем мы это делаем. Ведь действительно основная идея, она как раз и была в том, что мы не можем… Ну, я не видел своих дедушек по маминой линии, бабушек. И я не знаю даже, как они выглядели. Соответственно, в этом фильме нет лиц. Потому что я не знаю, как они выглядели.

БАТИНОВА: Это очень хорошая получилась идея все-таки.

ТИХОМИРОВ: Вы знаете, Константин, что самое удивительное? Мы вроде бы говорим абсолютно нормальные, мне кажется, внятные и современные мысли по поводу нашей истории и всего. Но даже ваши абсолютно неэкстремистские высказывания наших слушателей делят пополам. Одни пишут: "Какой интересный человек в гостях! Современный, европейский, яркий". И тут же из Санкт-Петербурга: "Вот что за урод, а? Опять антисоветчик, русофоб! Только такие на "Оскар" и идут. Пусть сами каются за папу, за маму. Дима". Вы понимаете, вот эта поляризация, как это ни странно, в нашей стране до сих пор осталась.

ФАМ: Мне очень жаль и искренне обидно. Но ведь поймите, опять же к детским обидам, ну я же не виноват, что я таким родился! Понимаете, да. Правда, ребята, мы живем в империи, в которой перемешивались, смешивались крови, национальности с очень-очень давних времен. И на самом деле русский, россиянин - это должна быть вещь в паспорте, и никак по-другому… Ну, извините, 6 миллионов евреев убили за то, что они были просто евреями. Поэтому вы можете говорить в интернетах о чем угодно, но в той же Германии за такой текст вы будете привлечены к суду.

БАТИНОВА: Да. А я про фандрайзинг хочу узнать. Фандрайзинг - это же новая история. Ты своей идеей должен заразить людей, которые бы тебе помогали не только деньгами, но и, например, как в вашем случае было, музыкой, да? Вы заразили известного музыканта. Давайте про фандрайзинг.

ФАМ: На самом деле ведь любой бизнес, любое дело, которое требует вложений, оно предполагает какие-то средства. Кино, к сожалению… Если бы я был писателем, композитором или поэтом, мне бы было достаточно клавиатуры и листа бумаги. А кино - это вещь затратная. Соответственно если убрать, что все чего-то стоит, то можно разложить всё, вот убрать строчку справа "смета", цифры, а просто посмотреть, что есть. Когда у тебя нет денег, но есть идея, ты можешь пойти к людям и сказать: "Ребята, у меня есть вот такая идея. Что у вас есть?" Дальше начинает складываться проект. И, мне кажется, для дебютов и для независимых проектов это самая лучшая история.

ТИХОМИРОВ: Это классная модель, да.

ФАМ: Вот. Но, конечно же, деньги присутствовали. Вообще идея принадлежит не мне. У меня есть друг, он IT-гений, он сейчас работает с Китаем, США, его зовут Дима Паршков. И вот он генерит такие оригинальные идеи. В свое свадебное путешествие он был в Освенциме, как ни странно, и звонит мне и говорит: "Смотри, в витрине магазина они рождаются и вот здесь они погибают". И тут меня эта идея пронзила…

ТИХОМИРОВ: То есть он как Пушкин был для Гоголя.

ФАМ: Да, да. И меня это пронзило настолько, что моя жизнь за эти два года изменилась кардинально, потому что до этого я писал скетчи, "Ералаши".

БАТИНОВА: Но вы снимали "Ералаш" тоже, работали на телевидении много.

ФАМ: Да. "Женскую лигу", я был вторым режиссером и сценаристом.

БАТИНОВА: Вы написали, по-моему, сценарий к "Солдату", фильму художественному.

ФАМ: Но этот фильм еще не вышел. Так вот, и дальше мы с Димой начали фандрайзить. Мы вложили какие-то свои деньги, я сделал питчинг. Я учился здесь в Нью-Йоркской киноакадемии, в филиале российском.

БАТИНОВА: Я это, кстати, первый раз слышу. Правда? Здесь есть филиал Нью-Йоркской академии?

ФАМ: Да, да!

ТИХОМИРОВ: И, кстати, хорошие педагоги преподают. Но дорого.

ФАМ: Мы выступили, собрали каких-то денег с зала - 2 тысячи долларов, на минуточку!

БАТИНОВА: С зала?

ФАМ: Да!

БАТИНОВА: Как надо заражать людей! Супер!

ФАМ: Буквально через неделю с этими деньгами я поехал по городам и весям уже Европы, и дальше мы начали складывать историю. Освенцим согласился за небольшие деньги. Вообще Освенцим не разрешает снимать художественное кино.

ТИХОМИРОВ: Да, кстати, я хотел спросить про декорацию, про все, потому что нереальная достоверность происходящего.

ФАМ: Я очень много времени провел на блошиных рынках. Я две тысячи витрин посмотрел, чтобы выбрать эту витрину. Гениальные туфельки эти сшила сапожник белорусский, ну она не сапожник, а модельер именно обуви - Марина Шалимо. И дальше мы складывали. В каждой стране был свой сопродюсер. В Чехии - Михаил Быков. Это продакшен, который делал, извините, на их базе "Фауст", "Трудно быть богом", "Вий", который выйдет уже зимой. В России, кстати, продюсеры "Вия" Алексей Петрухин и Александр Куликов, они здесь помогали с продакшеном, с постпродакшеном.

БАТИНОВА: Просто потому что идея, да? И потому что вы заразили?

ФАМ: Да, потому что нравится. В Белоруссии, там все массовые сцены снимались, там сопродюсеры Юрий Груша и Сергей Жданович, они дали свой ресурс технический. В Белоруссии всё недорого. И там удалось пригнать паровозы, сделать большие газовые камеры, массовые сцены и так далее. Еврейский коллектив, который танцует на свадьбе. Потом в Каннах, когда я делал презентацию проекта на павильоне "Роскино" как раз, я познакомился с американским, но выходцем из СНГ, продюсером Игорем Лопатенком. Ему очень понравилось, он взял эту работу. Я приехал к нему в Лос-Анджелес, он приводит меня к дедушке, который делал "Титаник" и "101 далматинец", тот говорит: "Мне нравится, чувак! Давай я тебе без денег здесь всё перекрашу, сделаю постпродакшен".

ТИХОМИРОВ: Да, потому что картинка обработана классно.

БАТИНОВА: Константин, скажите, а вы первый раз на радио?

ФАМ: Да.

БАТИНОВА: Первый раз человек. И мы нашли его. Мы вас нашли! Как так? Это магия!

ФАМ: Мало того, вы называетесь "Валенки", а моя работа - "Туфельки".

ТИХОМИРОВ: Да! Но ничего, мы приделаем к нашим валенкам каблучки.

Вы так говорите просто и свободно о том, что происходит! А ведь люди не понимают до сих пор, что на самом деле достаточно желания и чуть-чуть таланта для того, чтобы это стало жизнью каждого человека. Каждый человек может это делать совершенно спокойно. Вы так легко рассказываете про Голливуд, про это, про то. И я понимаю, что это действительно просто.

ФАМ: А там такие же люди. И люди открытые, люди, желающие идей, и у них одна голова, две руки, ноги…

БАТИНОВА: Люди открытые - ключевая фраза. Просто нужно быть чуть-чуть открытым к миру, и тогда…

ФАМ: Мне кажется, что это такой миф вообще… Вот, кстати, в продолжение разговора про «мы» и «они», вот ты, типа, такой европеец… Да нет, с приходом Интернета весь мир стал открыт. Посмотрите на процессы: все границы стираются, нам надо учиться договариваться просто. Вот и всё.

БАТИНОВА: Это правильно. Да.

ТИХОМИРОВ: Хорошо. Все-таки, возвращаясь к картине, меня удивила одна вещь. И она очень меня жестко удивила. Дело в том, что, мне кажется, наше советское и российское кино, оно мертвое. Я объясню почему. Потому что те законы, по которым строилось советское кино и строится наше постсоветское кино, они уже, скажем так… Уже другим языком говорят в кинематографии. Глядя на вашу картину, я понимаю, что вы говорите абсолютно… Такое ощущение, что вы просто говорите на общемировом языке. Это то же самое, как Даниил Козловский. Вот у нас здесь был недавно актер, он говорит: "Я увидел Даниила Козловского, у него абсолютно американская жизнь в кадре. Он свободен!" Вот у вас тоже камера, картинка, она абсолютно свободна. И если бы я не знал, что это вы, я подумал бы, что это какой-то европейский режиссер или американский. Откуда это? Где вы копили все это?

ФАМ: Во-первых, не хочу ничего говорить о своих предыдущих работах, а я много проработал на телевидении. Вот. То есть 15 лет телепомоев было. И гордиться было нечем абсолютно. Но в какой-то момент я себе начал задавать вопрос: как же так? Вот как раз тот самый вопрос: ведь я могу больше? Ведь мой потенциал больше?! Так что меня останавливает? Почему я гоню какую-то конъюнктуру, почему я пытаюсь только заработать, но не пытаюсь высказаться? И вот "Туфельки" мне дали ответ. Ведь там почти 20 съемочных смен. За это время снимается практически полнометражное кино.

ТИХОМИРОВ: Полнометражный фильм, да.

ФАМ: И просто надо быть… Слово "честным", вы знаете, оно как бы такое нечестное. Но надо быть честным по отношению к самому себе, по отношению к своим планам, по отношению к своим целям. Вот сидит Костя-продюсер и сидит Костя-режиссер. Костя-продюсер говорит: "Заканчивай смену, пошла переработка". А Костя-режиссер говорит: "Слушай, если мы это сейчас не снимем, то всё, что мы делали до этого, этот день - в корзину". Я в корзину где-то 40% материала слил. Слава богу, что мы между собой договорились - продюсер и режиссер. Но это отдельная история на самом деле. Я еще до конца ее не прожил, поэтому я не все могу еще сказать, но на самом деле, возможно, я как раз и расскажу дальше. За мной же ребята смотрят.

ТИХОМИРОВ: Это кто?

ФАМ: В том смысле, что сейчас короткий метр поднимается. Вы говорите, что мертво, - нет, не мертво. Класснючие работы сейчас: "F5" Тимы Жалнина, "Рыба", "Чип и Дейл". Очень много хороших работ, которые сейчас появляются у молодых ребят. Миша Местецкий. Тот же Сегал вышел из короткометражной работы. Потихоньку процесс идет, просто мы еще, ребята, которые были пионерами, у нас мозг не такой, он тяжело работает. Вот я смотрю на своих детей, которым 16 лет, - уже абсолютно по-другому. Они видели страны, они не видели давления, они проще относятся к этой политической истории, они уже говорят и декларируют о том, что правительство просто должно их обслуживать, это нанятые люди и так далее. Я думаю, все изменится, просто время нужно. Нужно, чтобы действительно два поколения сменилось. Ведь Моисей не просто так водил людей по пустыни. Надо было, чтобы просто сменилось поколение, которое помнило рабство. А так как мой папа до сих пор заявляет, что для него лучшие люди - Сталин и Хо Ши Мин, при всей любви к папе, ну что мы можем сделать, что мы можем изменить? Ничего. И поэтому сменится поколение, сменится идеология - всё будет хорошо.

БАТИНОВА: Между прочим, им сколько сейчас лет уже, этим, которые в новой стране родились?

ТИХОМИРОВ: Уже 20. Скажите, а как ваши дети относятся к вашему творчеству?

ФАМ: Прекрасно.

ТИХОМИРОВ: Сколько сейчас старшему, 15, 16?

ФАМ: 16 и 15. Они - спокойно. Вы знаете, я вообще не давлю на детей. И я считаю, что важнее, чтобы они видели процесс работы сам, потому что оценивать… Я для них любимый, они для меня любимые, и это все равно неадекватно.

БАТИНОВА: Конечно!

ФАМ: Что бы я ни спел, сфальшивив, они все равно будут это любить. Поэтому для меня важно, чтобы они видели, как я борюсь за какие-то вещи, кто мои друзья, как мы взаимодействуем, как рождается этот проект. И тогда они научаются чему-то, что дальше будет для них в жизни полезно.

БАТИНОВА: Да, это правда.

ФАМ: Потому что они же видят и обратную сторону. Ну, так классно говорить: "Оскар", "Оскар"... Но это все непросто, совсем непросто.

ТИХОМИРОВ: Вон у вас седые волосы.

ФАМ: Да, да!

ТИХОМИРОВ: А вам только 40 лет.

БАТИНОВА: А я читала (не знаю, можете ли вы об этом говорить, или это в планах ваших, или вы будете заниматься сейчас продолжением "Туфелек"), я читала о том, что вы хотите снимать детское кино?

ФАМ: Да, конечно. Скорее всего, детское кино я буду больше продюсировать, потому что это миссия все-таки. Сейчас тот фильм, который я делаю, он меня поглотил полностью. И для меня очень важно доделать этот альманах, потому что там три взгляда, которые я хочу привнести, там три истории. Первая - "Туфельки", вторая - "Брут". Это гениальный рассказ Людвига Ашкенази о щенке, которого взяли в еврейскую семью, и потом - в результате расовых законов евреи не могли иметь живность даже - его забирают в питомник…

ТИХОМИРОВ: У меня был педагог Михаил Иванович Каширин, замечательный человек, мхатовский актер. Он был уже, конечно, в возрасте. И у него была одна такая плохая привычка, как считали мы, студенты - наглые, циничные: когда он видел что-то хорошее, он начинал плакать. Когда он видел хорошую работу студента, у него вдруг накатывала слеза. И он меня заразил этой дурной болезнью, и когда я вижу что-то очень пронзительное и талантливое, я начинаю плакать. Я, конечно, скрываю это тщательно…

БАТИНОВА: Ой, Вадичка, а я тоже всегда реву.

ТИХОМИРОВ: Я сегодня, когда сидел у нас, готовился к эфиру и посмотрел этот трейлер, вдруг поймал себя на мысли, что я не могу в этом кабинете оставаться дальше. И это говорит о том, что вы просто, видимо, тронули…

БАТИНОВА: Хорошо, что ты об этом говоришь. Не все люди еще скажут. Супер!

ТИХОМИРОВ: И сейчас, когда вы говорите о собаке, я понимаю, что это еще один шаг вперед. И опять - ноги и собака.

ФАМ: Да. Но тут просто важно понять, вот как раз через эту историю я хочу показать, как в процессе манипуляций психологических, давления, как раз вот этого всего пиара и пропаганды из абсолютно домашнего животного, питомца и любимца, который на коврике спит, можно вырастить служебную собаку и сделать ее убийцей. Там в конце собака встречается со своей хозяйкой в концлагере. Страшная история! Гениальный рассказ Ашкенази. И как раз все будет сделано глазами собаки. Но что я хочу - я надеюсь, мне удастся это сделать, - я договорился с оператором американским Брюсом Аланом Грином, он снимал на "Стедикам" фильм "Бетховен", мы там делаем специальное приспособление, и я хочу погрузить зрителя в шкуру собаки, чтобы он, побыв в этой шкуре, понял, как легко можно заморочить голову. Бах! - и ты завтра убьешь человека, который тебя фактически родил. Это вторая история. И третья история - "Путешествие скрипки". Она самая сложная, до нее мне нужно еще немножко дорасти, потому что я предполагаю… Как вы поняли, в первой новелле нет слов, есть музыка, гениальная музыка…

ТИХОМИРОВ: Кстати, чья музыка?

ФАМ: Егор Романенко.

ТИХОМИРОВ: Да ладно!

ФАМ: Это мой племянник. Он закончил Московскую консерваторию, сейчас аспирант Московской консерватории.

ТИХОМИРОВ: Я думал, может быть, стырили где-то саундтрек.

ФАМ: Нет. 23 года мальчику. Но так как это наша семейная история, мы с ним рожали эту музыку по кадру. У меня есть начальное музыкальное образование, скрипка, а он уже серьезный композитор, несмотря на свой возраст. И я просто пытался ему донести, что я хочу. Мы делали это вручную уже по готовому монтажу.

Так вот, третья история - "Скрипка", это путешествие инструмента через всю войну, через холокост, через Китай даже, заканчивающаяся концертом у Стены плача в наши дни. И вот здесь я хочу сделать такой Вавилон, где не будет ни одного главенствующего языка. Фильм должен делаться на всех европейских языках. Потому что я задаю себе вопрос: легко говорить о войне отсюда, а когда ты представляешь, что вот идет эшелон, идет он несколько суток, - как они ходят в туалет? на каком языке они разговаривают? что они едят? Из вот этих маленьких историй и получается: ты понимаешь всю картинку, ну не всю, а какую-то, и весь ужас этой трагедии. И вот в "Скрипке" я хочу сложить несколько историй. И главной историей будет история Яновского концлагеря. Это концлагерь, в котором эстет-фашист Рихард Ракита собрал гениальных музыкантов, талантливых, сделал из них оркестр и заставил их играть на казнях, экзекуциях, во время прихода эшелонов. А потом, когда части Советской армии подходили, всех перебили по одному, расстреляли. И каждый инструмент, как в гайдновской сюите, замирал по одному. Возможно, я буду просить об участии в этой истории Юрия Абрамовича Башмета. Не знаю. Вот впервые это говорю сейчас, потому что это великий музыкант. И эта история, пока только пишется сценарий. "Брут" уже готов к производству. Вот такие планы.

ТИХОМИРОВ: Да, Константин!

БАТИНОВА: Мы вас всячески будем поддерживать. Мы с Вадиком уже ваши фанаты.

ФАМ: Спасибо.

ТИХОМИРОВ: Скажите мне только одно, я не могу понять, как вы, вьетнамско-еврейская кровь, рожденный в поселке Первомайский Харьковской области, как вы так думаете, как будто бы вы даже не человек мира, а такое ощущение, что вы над миром.

ФАМ: Ой, ну вы…

ТИХОМИРОВ: Я объясню, в чем дело. Мы живем в городе Москве, иногда выезжаем куда-то за рубеж Московской области. Но мы даже не представляем, например, глобальность всей нашей страны, этого мира, уж не говоря о взаимоотношениях наций, народов и всего остального. И истории, и современности.

БАТИНОВА: Просто читать надо больше, не только журнал "За рулем".

ФАМ: Я думаю, что тут все из детства. Вы же задали тоже этот вопрос, как я себя идентифицирую с вьетнамским-то лицом? Я приехал во Вьетнам - а я не вьетнамец. Понимаете? В Израиле другая немножко ситуация, потому что весь Израиль собран… Когда я увидел черного раввина, темнокожего, то это другая история как бы. Но так как ты постоянно хочешь к кому-то прибиться (а в детстве особенно хочется быть в компании), а потом ты понимаешь, что ты по каким-то причинам не можешь быть… Плюс я видел: папа был невыездной, поселок был очень сложный, там химзаводы. Заводы - и соответственно публика определенная. У половины ребят родители были, у многих, бывшие заключенные. Понятно, да? Поэтому это очень жесткая среда. Я до 8-го класса плакал ежедневно. Ежедневно. А потом я убежал в театральное училище в 15 лет. При этом у меня были друзья, были искренние отношения, но среда очень сложная. В этом городе я не мог… Я понимал, что я здесь никогда не смогу кого-то искренне любить, никто не сможет мне ответить, поскольку там надо быть альфа-самцом для того, чтобы встретить ответное чувство. И так далее. И из вот этого сора, из этих обид, наверное, рождается какая-то такая история.

ТИХОМИРОВ: Константин, я вам прочитал письмо о том, что, типа, эти уроды и так далее… У нас редко бывает, но мы с Леной реально иногда бываем свидетелями, когда наши слушатели меняют свое мнение. Иногда извиняются. И этот Дима вдруг прислал из Санкт-Петербурга письмо, второе, после того как он обозвал вас уродом и тому подобное, и он говорит: "А что, а сколько русских убили, а сколько коммунистов? И за что русские коммунисты страдали? А за "урода" - извините".

БАТИНОВА: Молодец, Дима.

ФАМ: Дима, спасибо. Вот искренне говорю. Просто это моя боль, и я о ней снимаю. Я дальше хочу о Вьетнаме снять кино. Я не могу ощущать то, что у вас, то, что вы чувствуете по отношению к вашим бабушкам и дедушкам. Сделайте это вы, я не знаю, нафандрайзите, найдите режиссера, который вас вдохновит на это. Сами сделайте что-то. Это же действительно наша страна, и нам ее менять. И я для этой страны родил пятерых детей. И я не хочу бежать отсюда. Но так получается, что вот… Ну, одним словом, спасибо и давайте вместе делать просто дело. Вот что я хочу сказать.

БАТИНОВА: Браво. Спасибо вам. Александр из Тулы вам написал: "Спасибо за гостя, и у меня тут слеза наворачивается, даже слушая по радио". И вам очень многие люди написали просто спасибо.

ТИХОМИРОВ: Так что, если нужны будут деньги, вы приходите, мы тут кинем клич.

ФАМ: А, кстати…

БАТИНОВА: Нет, все! Время закончилось!

ФАМ: Спасибо.

00:00
00:00
</>