Музыка в эфире

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Музыка в эфире "Маяка"

10.05.2012 - Насколько нужны сегодня преобразования московским школам? слушать скачать

В столице продолжается полномасштабная школьная реформа. В этом году в первые классы записывали электронным способом, а школы, которые недобрали учащихся, хотят объединить с более сильными учебными заведениями.

в гостях: Ирина Абанкина

В столице продолжается полномасштабная школьная реформа. В этом году в первые классы записывали электронным способом, а школы, которые недобрали учащихся, хотят объединить с более сильными учебными заведениями. В то же время практически во всех регионах страны федеральный закон номер 83 реформировал финансовую сторону средней школы так, что многие начали говорить о грядущем переходе ее на платную основу. Содержательную же сторону школьной жизни грозят изменить новые образовательные стандарты. Насколько нужны сегодня эти преобразования московским школам, обсудим с директором Института развития образования Высшей школы экономики Ириной Всеволодовной Абанкиной. Ведущая – Елена Щедрунова.

 

ВЕДУЩИЙ: Гость программы - директор Института развития образования Высшей школы экономики Ирина Абанкина. Ирина Всеволодовна, давайте начнем с этого скандала, который длится не первую неделю, по поводу слияния школ. Московский департамент образования говорит: ребята, все стороны захотят слиться - сольетесь, не захотите - сливать насильно никто не будет. При этом родителей фактически обманным путем заставляют давать согласие на это слияние, кивая на некий приказ из того же департамента. Что происходит вообще?

АБАНКИНА: Вы знаете, я думаю, что приказов в департаменте о том, что принято уже юридически грамотное решение о слиянии, нет, потому что процедура эта сложная. И она действительно по закону требует согласия всех сторон, это так. И педагогический коллектив должен высказаться обязательно. Причем это согласие педагогического коллектива должно быть зафиксировано протоколом собрания трудового коллектива. Кроме этого, обязательно должно быть согласие и руководителей, тогда возможно слияние двух юридических лиц.

Еще более сложна эта ситуация, если эти два образовательных учреждения, два юридических лица находятся в разных районах, разных административных округах. Потому что здесь возникает еще вопрос подведомственности и свои сложности. Поэтому, конечно, формальное слияние юридических лиц - вопрос не одного дня. И он решается очень постепенно и поэтапно. Другое дело, что могут быть и другие варианты решения этой проблемы. В любом случае необходимо выяснение причин, почему эти 85 школ не набрали первоклассников, что это: нежелание родителей вести туда своих детей, депрессивность районов, в которых сейчас мало молодежи? И тогда это не обязательно слияние, это может быть предоставление площадей для учреждений дополнительного образования, спорта, культуры, разворачивания каких-то программ. Если речь идет о том, что школа сама считает возможным соединиться с более сильной школой, развернуть совместные программы, на основе мастер-классов повысить квалификацию своего персонала, его профессиональное развитие, то такое действительно возможно. И совсем не обязательно это только слиянием решать. Это может быть ассоциация школ, и на ассоциативной основе обе школы финансируют те мероприятия, которые, они считают, будут способствовать развитию и продвижению каждой из школ. На ассоциативной основе на самом деле в России объединилось немало школ, которые действительно принимают совместную программу и дальше решают общие проблемы.

ВЕДУЩИЙ: То есть действительно такой опыт уже в стране существует, без всяких решений каких-либо департаментов? Я правильно понимаю?

АБАНКИНА: Да, конечно. Более того, на самом деле мы разработали пакет документов, который позволяет таким ассоциациям формироваться, делать совместную работу, совместные программы и даже объединять бюджетные ресурсы для того, чтобы их реализовывать. Поэтому вот такое объединение на административной основе не единственный вариант. Другое дело, когда речь идет о том, что у нас нет желания родителей, школа действительно слабая, надо прилагать какие-то серьезные усилия. Давление на сильные школы очень серьезное. Люди стоят в очереди, записываются, пытаются так или иначе сначала устроиться на подготовительное отделение, чтобы только попасть в хорошую школу, связывая с ней очень большие надежды.

ВЕДУЩИЙ: Я должна заметить, что в советское время была похожая история. Тогда просто не было электронных очередей, но история была похожая.

АБАНКИНА: Конечно. И старались иногда даже, меняя квартиры, иметь в виду, что будет возможность пойти в эту школу. Всегда была ситуация для спецшкол другая, чем для обычных. Поэтому, конечно, доступность качественного образования - это очень серьезная проблема. И во всем мире никто не знает хорошего рецепта, как сделать так, чтобы все учились в хороших школах, а плохих бы не было вообще. Но тем не менее ведь есть некоторый опыт, и именно в Москве. 57-я школа, ее объединение с 40-й, там тоже был очень большой скандал. Однако сейчас, по прошествии нескольких лет, все понимают, что та начальная школа, которую сумела сформировать 57-я, до этого имея один или два класса в начальной школе и в общем-то работая скорее со старшеклассниками, это очень позитивный опыт. Сегодня 190 человек пришло в первый класс в 57-ю школу, сформировано несколько классов…

ВЕДУЩИЙ: Слушайте, 190 человек, это сколько же у них первых классов-то получается? Семь или восемь? Это огромное количество. Это действительно должно быть отдельное здание для первоклашек.

АБАНКИНА: А у них так и есть, отдельное здание. Оно даже не в Малом Знаменском переулке, а на Хамовнической, там, где была собственно 40-я школа. Это действительно отдельное подразделение. Шло и переобучение педагогов, и создание именно программ. Но очередь желающих поступить именно в 57-ю школу тоже очень, очень велика. И такой же был очень напряженный момент, конфликтность некоторых интересов, точно так же манипулировали мнением родителей, со словами: не нужна нам ваша навороченная 57-я! Тем не менее распространение лучших педагогических практик, создание атмосферы школы, программы развития, понимание, куда же она движется (такое понимание должно быть и у родителей школьников), - это очень хороший опыт, он есть у многих школ, его надо распространять.

ВЕДУЩИЙ: Вы говорите, что родители должны понимать. Тогда с родителями нужно прежде всего разговаривать.

АБАНКИНА: Конечно.

ВЕДУЩИЙ: Когда директор школы говорит, что вот спущен приказ и давайте все это дело юридически оформим, это не разговор с родителями.

АБАНКИНА: Вы абсолютно правы.

ВЕДУЩИЙ: Если бы директор рассказывал об опыте тех же 57-й и 40-й школ, что было и что стало… У меня тогда возникает следующий вопрос. А почему директора школ не разговаривают с родителями? Они, может быть, специально это делают, чтобы спровоцировать скандал и чтобы не было никакого слияния в итоге?

АБАНКИНА: Возможно, такое тоже есть. Понимаете, ведь директор у нас назначается. Он находится в сложной ситуации, потому что по 272-й статье Трудового кодекса любой назначенный директор у нас может быть уволен без объяснения причин. Сколько мы ни бьемся за отмену этого «без объяснения причин», никто не отрицает право учредителя, если он назначает руководителя образовательного учреждения, его снять. Но «без объяснения причин» - это, что называется, некий произвол. Поэтому, конечно, назначенные руководители, они не обладают полной самостоятельностью, и, конечно, они очень сильно зависят от учредителя, от его решений. И для них главное - убедить учредителей…

ВЕДУЩИЙ: В своей лояльности и в своей возможности выполнить их решения, да?

АБАНКИНА: Конечно. А разговоры с родителями оказываются на втором плане. Хотя на самом деле квалифицированные директора - это те, которые имеют очень тесные контакты и с родителями, а некоторые даже и со своими выпускниками (есть очень серьезные ассоциации выпускников), с вузами, международными партнерами. И в Москве это очень развивается, и даже международный бакалавриат, который есть в 45-й школе, в других, которые присоединяются, это же всё инициативные проекты. Точно так же, как на международном уровне вот этот бакалавриат, который в школе реализуется, это же ассоциация школ предложила эти программы, которые развиваются на инициативной основе.

ВЕДУЩИЙ: То есть получается, что все зависит от педагогического коллектива, даже скорее от директора школы. И возникает вопрос, может быть, какие-то курсы повышения квалификации для педагогического состава учредить в Москве и хороших директоров учить? Потому что у моих друзей учатся дети в школе, и был директор, которому было все равно, он просто досиживал до пенсии. Хорошая школа, кстати, с историей, в центре Москвы находится. Но при этом ему было абсолютно все равно, что в школе творится, ему было главное тихо-спокойно досидеть до пенсии. И, слава богу, то ли досидел, то ли чуть пораньше убрали. Пришла активная дама, но, между прочим, из Департамента образования, которая стала довольно серьезно наводить порядок в школе. Там с дисциплиной стало лучше, там хулиганы уже не так вольготно себя чувствуют. То есть родители, которые сначала настороженно к ней относились, теперь говорят: слушай, а работает!

АБАНКИНА: Получается.

ВЕДУЩИЙ: Получается, да. И возникает вопрос. Департамент образования не поставит директоров во все школы, но, может быть, надо как-то обучать директоров?

АБАНКИНА: Вы совершенно правы. Эти программы, во-первых, сейчас в Москве развернуты очень активно. И Московский институт открытого образования, который возглавляет Семенов Алексей Львович, проводил очень большую программу по повышению квалификации именно директоров образовательных учреждений в связи с переходом на новые принципы финансирования, в связи с введением новых образовательных стандартов. Мы как Высшая школа экономики специально для московской группы сформировали для директоров магистерскую программу, это гораздо более сложная программа. И к нам пришли даже и кандидаты наук директора. Тем не менее понимаем, что современные технологии менеджмента очень важны. Тем более что речь идет о такой некоммерческой организации, как школа. В нее просто так перенести из бизнеса технологию управления никак нельзя, есть еще особенности собственно образовательного учреждения, есть законодательство в отношении именно педагогических работников. То есть очень много аспектов. В конце концов, есть закон о защите прав ребенка.

ВЕДУЩИЙ: Насколько, по вашим ощущениям, московские директора и даже просто учителя школьные - люди все-таки продвинутые, люди современные?

АБАНКИНА: Вы знаете, в отношении образовательных, педагогических технологий я бы сочла многих очень интересными, очень продвинутыми. Это результат многолетней работы, которая шла в Москве, которая была связана с тем, что учебники писались, методические разработки, экспериментальные работы.

ВЕДУЩИЙ: То есть, строго говоря, в том числе сверху тоже это все насаживалось?

АБАНКИНА: Не только сверху, но инициативы были. Помните, был соросовский учитель, соросовский учебник? Потом были открыты двери авторским школам. Но как раз в отношении управления, менеджмента именно среди директоров школ очень многое не происходило, и Москва даже отставала. Почему? Потому что ни своими финансами, ни повышением квалификации своих педагогов, ни закупками - ничем директор не распоряжался. Централизованная бухгалтерия, учителей брали на ставку. Этими вопросами руководство даже не занималось.

ВЕДУЩИЙ: Я так понимаю, что руководство школы все-таки занималось тем, у кого сколько часов учебных, соответственно ставок, и какая у него зарплата.

АБАНКИНА: Тарификацией, как всегда.

ВЕДУЩИЙ: Да. И это все.

АБАНКИНА: Тарификация - это было святое. Всего остального, что связано с тем, чтобы кадровую политику, финансовую политику, содержательное управление соединить и работать, - более того, не только на сегодняшний день, но и на перспективу, - этого, конечно, в Москве оказался некоторый дефицит. Сильные директора, а таких немало в Москве, они, конечно, это восполняли. Они видели свою политику, они понимали свое позиционирование, они даже, в общем-то, международно конкурентоспособны. И очень много откликов на действия этих школ со стороны международного сообщества, потому что выпускники в разных странах мира работают. Как только та же 57-я школа стала обсуждать некоторые принципы нравственного поведения в виртуальном мире, в ЖЖ, тотчас же среагировал весь мир. Высказывались все люди, потому что они когда-то учились. Никто не хотел душить свободу школы, в то же время некоторый кодекс поведения, все понимали, что должен быть. Нельзя позволять себе, даже если это неподписанное утверждение в ЖЖ, выпады в отношении высказываний российского характера, те же самые недоброжелательные, скажем так, высказывания в отношении педагогов, которые работают в школе. Поэтому здесь это важные моменты. Так что хороших школ, современных интересных директоров очень много. Но останавливаться же нельзя все равно.

ВЕДУЩИЙ: По поводу финансовой стороны вопроса образования. После того как огласили федеральный закон (напомню его номер – 83-й), все сразу заговорили: ну все, теперь за образование будут платить. Особенно коммунисты очень возмущались и говорили: у нас теперь будет платное образование, какой позор, какое безобразие!.. Власти говорят, что ничего подобного, всё как было, так и остаётся, и государство платит за образование своих граждан. Где правда-то, на чьей стороне?

АБАНКИНА: Вы знаете, 83-й закон, он о правовом статусе всех учреждений социальной сферы - образования, культуры и здравоохранения. Действительно, он нисколько не сокращает социальных обязательств государства, просто ни в одном пункте. В отношении образования, так же как и в других сферах, речь идет не о том, что образование вправе зарабатывать, - оно было вправе и в соответствии с законами 1992 г. и 1996 г. о высшем и послевузовском, - речь идет о распоряжении теми средствами, которые заработаны. Раньше это были неналоговые доходы бюджета, и учреждение, вообще говоря, самостоятельно ими распоряжаться не могло. 83-й дает право самостоятельного распоряжения тем, что заработало учреждение. Но - заработало дополнительно. Более того, в законе прописано, что сокращение нормативов финансирования по тем программам, за которые несет ответственность государство, в зависимости от того, много или мало само по себе зарабатывает учреждение, недопустимо, и оно не происходит. То есть за те общеобразовательные программы, программы дополнительного образования, программы с углубленным изучением, программы для детей, нуждающихся в специальных коррекционных программах, за которые платит государство, оно платит в полном объеме. Более того, оно платит это одной строкой, рассчитав по нормативам и по количеству детей, с учетом коэффициентов сложности этих программ, эти средства доводят до образовательного учреждения, и учреждение уже само решает, как этими средствами распорядиться.

Если остаются остатки, экономия, все остается у учреждения, никто это не забирает. И в этом смысле директор становится действительно распорядителем финансовых ресурсов. Если заработали дополнительно, пожалуйста, это тоже ваш доход, тоже никто на него не претендует и не забирает. Программы развития, стимулирующие гранты дополнительно к этому финансируются. Это не отменяет и не замещает ни бюджетные инвестиции, ни публичные обязательства в денежной форме, ни субсидии на иные цели.

ВЕДУЩИЙ: И тут мы возвращаемся к слиянию школ. Есть такая формула: деньги за больным, деньги за учеником, деньги еще за кем-то идут. Вот в данном случае деньги идут за учеником. И тогда можно сказать, что директор, которые бьется за слияние школ, где он останется в конечном итоге директором, просто бьется за то, чтобы в его школе было больше учеников, чтобы у него было больше денег. При этом родители говорят, что дело не только в качестве образования, которое может упасть, но могут классы стать уже не по двадцать пять человек, а по сорок. А у учителей будет больше нагрузка. Вопрос, справятся ли учителя с этой нагрузкой? Да, зарплата у них будет больше, и все только за, все готовы зарабатывать. Вопрос, не будет ли это в ущерб качеству образования?

АБАНКИНА: Да, вы совершенно правы. И эта проблема есть. Но главное, что она и сейчас существует, потому что в тех же хороших школах и в той же 57-й, к сожалению, не по двадцать пять человек, а по тридцать человек в классе.

ВЕДУЩИЙ: Ну, тридцать ничего. А что такое, когда сорок два в классе?

АБАНКИНА: Это уже совсем недопустимо. Более того, сорок два можно разделить на два класса. А вот тридцать три или тридцать четыре - это действительно проблема для департамента. Но формирование классов, все-таки здесь департамент обязательно участвует в решении этого вопроса.

ВЕДУЩИЙ: И следит за этим, да?

АБАНКИНА: Да, да. За этим следит. Поэтому такого уж совсем переуплотнения не допускается. И тридцать, конечно, многовато в первом классе, это тоже все понимают. Более того, с точки зрения места у нас 50 тысяч избыточных мест на Москву.

ВЕДУЩИЙ: Школьных, да?

АБАНКИНА: Да. Если брать на 750 тысяч учащихся, у нас запас-то ведь есть. Вопрос в том, что люди хотят в хорошие школы. И классы там действительно до тридцати, а то и тридцати двух человек. И есть школы, в которых мы вообще не набираем и не можем сформировать первые классы.

ВЕДУЩИЙ: Так вот вопрос финансов, вопрос денег здесь все-таки играет решающую роль?

АБАНКИНА: Деньги привязываются к ученику, деньги привязываются к программам, по которым обучаются ученики. Поэтому, конечно, директора крупных школ оказываются в более выгодном положении. С другой стороны, на этих учеников точно так же надо формировать классы, педагогические коллективы, насыщать оборудованием. Поэтому речь тут идет о том, что невыгодны совсем маленькие школы. Но если школа хотя бы в одну параллель может быть сформирована, такая школа экономически эффективна, а уж по московским нормативам тем более. В Москве ситуация очень сложная была. В Москве примерно в пять-шесть раз различались нормативы по школам, если их пересчитать на одного ученика.

ВЕДУЩИЙ: Какие нормативы, что имеется в виду, финансовые нормативы?

АБАНКИНА: Да, объемы финансирования. Одни школы получали 63 тысяч рублей, другие до 400 тысяч.

ВЕДУЩИЙ: Почему? С чем это было связано?

АБАНКИНА: Это было связано с тем, что не было норматива подушевого финансирования и было очень сильное влияние субъективных факторов.

ВЕДУЩИЙ: То есть кто хороший лоббист, тот получает деньги.

АБАНКИНА: Ну конечно. Да. И в одних школах поэтому мы имели очень развитую инфраструктуру, перенасыщенную, оборудование очень современное, а в других, извините, имели неотремонтированные помещения, устаревшее оборудование.

ВЕДУЩИЙ: Обшарпанные парты.

АБАНКИНА: Абсолютно точно. И низкую зарплату педагогов.

ВЕДУЩИЙ: И низкое качество образования, следовательно.

АБАНКИНА: Конечно. А за счет чего его можно было поднять? Поэтому та политика, которая сейчас, она, конечно, направлена на сглаживание этих различий. Это не значит, что если в школе есть коррекционные классы, если есть специальные программы для ребят, проявивших выдающиеся способности, если организованы школы полного дня, то это всегда одинаковые нормативы. Нет, мы финансируем сегодня те программы, которые реализуются в этих школах, с учетом тех коэффициентов, которые есть, буквально с учетом программы каждого класса. Но тем не менее нормативы сейчас для всех школ доведены до 120 тысяч, это минимум.

ВЕДУЩИЙ: За ученика?

АБАНКИНА: Да, за ученика.

ВЕДУЩИЙ: Это в год?

АБАНКИНА: Да. Честно говоря, это выше, чем в вузах. Вот сейчас опубликованы нормативы по вузам, по гуманитарным специальностям - 60,2 тысячи рублей, 117 тысяч для естественнонаучных специальностей. 120 тысяч рублей норматив в московской школе, согласитесь, это выше, чем в любом вузе.

ВЕДУЩИЙ: Слушайте, это очень хорошие деньги, если их с умом потратить.

АБАНКИНА: Именно. Вот об этом речь и идет. Те школы, которые имели меньше, уже уравнены в финансировании. Да, есть школы, у которых выше объемы финансирования. Но почему? Потому что у них другие программы, для других обучающихся, с учетом того оборудования, которое у них уже есть, тех режимов работы школ, которые есть. Поэтому коэффициенты тоже оправданны, они не возникают с потолка. И вот эта прозрачность в нормировании, сколько должна получить школа, причем на долгосрочной основе, конечно, очень важна.

К сожалению, остается пока еще проблема централизованной закупки. Школы у нас пока в Москве весь объем средств, скажем так, недополучают. В основном они получают на оплату труда, на текущие вопросы. А вот закупки оборудования, закупки питания, другие пока в значительной части остаются централизованными. Это не всегда оправданно. Кстати, у нас сохраняется централизованная бухгалтерия, что тоже в каких-то случаях оправданно, в каких-то не очень оправданно. Я думаю, что постепенный переход к такой вот финансовой самостоятельности, он очень важен, потому что благодаря этому можно развивать и академическую автономию, которая позволяет школе иметь свое собственное лицо, быть привлекательной для родителей, для семей и конкурентоспособной.

ВЕДУЩИЙ: Ирина Всеволодовна, я сразу вспомнила историю, которую на днях буквально услышала, общаясь со знакомой. Она ведет ребенка в первый класс у себя в микрорайоне, и что первое было сказано на родительском собрании для первоклашек - «вот вам листочек бумажки, напишите, пожалуйста, чем вы можете помочь школе».

АБАНКИНА: Вы знаете, если это действительно официально было, вот с этим напрямую в Департамент образования.

ВЕДУЩИЙ: Я то же самое сказала.

АБАНКИНА: Абсолютно точно. Потому что на все оборудование, на все оснащение в рамках федеральных стандартов деньги выделяются, и в Москве довольно большие, включая, извините, макинтоши для каждого учащегося - дороже компьютеров просто не бывает, - которыми оснащаются сегодня именно московские школы. Это очень опережает ситуацию не только в нашей стране, но можно сказать, что где-то даже и в мире. Поэтому вот эти ситуации надо просто пресекать и не давать возможности… Если есть доверие к директору школы, то с этим листочком просто к директору школы. Если нет доверия к директору…

ВЕДУЩИЙ: Это директор школы листочки раздавал.

АБАНКИНА: Если это директор школы, тогда сразу в Департамент образования, в органы контроля и надзора, потому что, к сожалению, вот это давление, вот это обязательство поборов, оно совершенно незаконно. Все, что реализуется в рамках федеральных образовательных стандартов, а это сегодня не только урочная, но и 10 часов внеурочной деятельности в неделю для каждого первоклассника с учетом разнообразных и дополнительных программ, и экскурсий, и всех других мероприятий, которые могут быть реализованы, - все это финансируется за счет департамента. Поэтому вот здесь, безусловно, надо вести себя очень ответственно.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Добрый день. Меня зовут Мария Ивановна. Вообще у нас действительно идет уничтожение образования. У меня внучка учится в школе, сильная школа. Рядом школа, где руководители из СНГ, дети те же. И их объединяют. А директор школы ни один не будет выступать против департамента. Из Высшей школы экономики гостья, я не знаю, как ее зовут, она сказала: такого у нас нет, у нас только все обоюдно. А то вы не знаете, что у нас…

ВЕДУЩИЙ: Спасибо, Мария Ивановна, спасибо. Мы об этом как раз тоже говорили.

АБАНКИНА: Конечно, те дети, которые учатся в сильных школах с хорошей атмосферой в школе, отношениями между учениками, с педагогами, они опасаются того, что их объединят со школой, где совсем другая принята и атмосфера, и политика, эти опасения есть. Давайте разберемся. Во-первых, в отношении тех, которые из стран СНГ приехали, должна быть тоже уважительная политика их интеграции в наше общество. И когда мы говорим об объединении школ, мы говорим об объединении программ, педагогических коллективов. Никто не говорит, что детей объединят в одно помещение. Все остаются учиться в своих школах. Формальное объединение юридического лица никак не означает, что все дети будут обязательно в одном классе. На самом деле это постепенные совместные мероприятия, но каждый остается учиться в своей школе. Все понимают, что захлестнуть хорошо мотивированную, работающую школу вот этим отношением пренебрежения к учебе, незаинтересованности в результатах очень легко. И я думаю, что здесь в первую очередь ответственность руководителей школ и департамента, чтобы этого не произошло. Тем более что за результат сейчас все отвечают. Но все-таки, знаете, снобизм тоже недопустим. Люди имеют точно такое же право на образование, на качественное образование. И тем более если они действительно хотят, скажем так, интегрироваться в наш город и стать настоящими горожанами.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Меня зовут Елена Михайловна. Скажите, Ирина Всеволодовна, а вот хозяйственный вопрос, деятельность хозяйственная в школе? Мне знакомые рассказывали, в прошлом году первоклассник поступал в школу, и родителей попросили помыть окна, сделать уборку в классе.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо. То есть просят не деньги, а прийти физически помочь.

АБАНКИНА: Деньги на уборку школ выделяются, это первое. Это в нормативе есть напрямую, не только коммунальные расходы, но и содержание имущества, и пришкольных участков, и самих зданий школ, и так далее. С другой стороны, запретить родителям прийти помочь школе буквально каким-то своим участием, к сожалению, тоже довольно трудно. Потому что это же не поборы в денежной форме. Вот тут, мне кажется, очень большая роль, конечно, родительского комитета или управляющего совета, как они решат в своей школе. Деньги выделяются. Они вправе об этом сказать. Более того, многие школы уже на аутсорсинг передают клиринговым компаниям, которые берут всю уборку школы на себя и несут ответственность за всю уборку, в том числе и мытье окон. Но этот вопрос нужно выяснять, и вот здесь роль родительского комитета, управляющего совета просто очень велика, потому что опереться на закон и сказать, что мы не имеем права попросить родителей прийти помочь…

ВЕДУЩИЙ: Ну да, это же не деньги, а такой личный труд, личная помощь.

АБАНКИНА: Конечно.

ВЕДУЩИЙ: Вы же хотите, чтобы ваш ребенок смотрел в чисто вымытые окна? Придите! Кто лучше вас, родителей, их вымоет?

АБАНКИНА: Эти отношения людей, к сожалению, очень трудно юридически отрегулировать.

ВЕДУЩИЙ: Но, как мне кажется, подобные вещи – «чем вы можете помочь школе» или «придите окна помойте» - должны родителей настораживать, и, может быть, имеет смысл другие школы в округе посмотреть. Согласны?

АБАНКИНА: Согласна, да. Но второе, действительно надо сигнализировать об этих случаях для того, чтобы пресечь. Сохранение предрассудков - это просто недопустимо.

ВЕДУЩИЙ: Следующий вопрос касается содержания образования. Очень много разговоров о том, что наши дети уже сейчас ничего не знают и ничего не умеют, а будут новые стандарты образования, там вообще русского языка и литературы, по-моему, пять или шесть часов в неделю, дети ничего знать не будут, по-русски говорить не будут, а уж писать тем более, математику знать не будут. И так далее, и тому подобное. Эти панические разговоры, сопровождающиеся рефреном о том, какое у нас было чудное образование в советское время, меня несколько смущают, потому что я работала в школе в советское время, и я знаю, какое было качество образования. Современные дети некоторые - просто золото на том фоне. Так что сейчас со стандартами образования?

АБАНКИНА: Во-первых, это очень поэтапно. Сейчас мы приняли и внедряем стандарты начальной школы. Они с этого года масштабно везде. Жаль, что Москва здесь немножко отстает, к сожалению, а не опережает других. Но в Москве позитивный опыт даже не только в работе по новым стандартам, но вообще в начальной школе, конечно, есть. Здесь и потенциал города очень помогает. И не обязательно быть в центре, даже и в микрорайонах, конечно, есть возможность организовать интересную, насыщенную образовательную программу. И по начальной школе общество уже определилось. Да, было два стандарта: так называемый народный стандарт и так называемый академический. Выбрали академический стандарт. По нему подготовлены практически все учебники, методички, он везде внедряется.

ВЕДУЩИЙ: А чем они отличаются? Принципиальное отличие в чем?

АБАНКИНА: Вот народный и академический для начальной школы отличались принципиально. В народном стандарте фактически вся образовательная часть, урочная до одиннадцати часов была. После одиннадцати - всё в игровой форме, в современных технологиях, очень интересных, очень творческих, но для учителя очень непривычных, если мы говорим о стандарте для всей страны. Стандарт был основан на принципах «развивающего образования» Эльконина и Давыдова.

ВЕДУЩИЙ: Но это передовая, я бы сказала, методика.

АБАНКИНА: Да, да. И это очень долго обсуждалось, очень жарко обсуждалось. Но выбрали более традиционный академический стандарт.

ВЕДУЩИЙ: Поняв, что не потянут народный.

АБАНКИНА: Да. Сейчас стандарт начальной школы более-менее понятен. Стандарт основной школы как предметной, по изучению предметов, - без всякого сокращения. Там даже двух вариантов никаких не было, он один, он тоже принят. Под него сейчас разрабатывается учебная, методическая литература, идет повышение квалификации педагогов. Он будет внедряться для тех ребят, которые сейчас еще во втором классе только по новому стандарту, вот им надо закончить…

ВЕДУЩИЙ: Так все-таки что у них там с русским языком и литературой будет?

АБАНКИНА: В основной школе изменений очень-очень мало, по стандарту основной школы, это 5-9 классы. Основной спор вызвал стандарт старшей школы, где предложили действительно радикальные изменения, введение вариативной школы, когда образовательную программу формирует собственно сам ученик, его семья, когда они из закрепленных предметных областей выбирают по одному-два предмета. Есть часть, от которой нельзя отказаться. И в этом смысле мы предполагаем ответственность за выбор, самостоятельность этого выбора, формирование образовательной программы, которая соответствует способностям, склонностям, интересам.

ВЕДУЩИЙ: То есть это то, о чем говорили, профильные школы?

АБАНКИНА: Да, но профильные школы - это всего четыре часа в неделю. Собственно программу вы же не формируете в профильной школе. Она 32 часа в неделю идет стандартная у вас, и всего лишь четыре часа - это то, что вы можете как-то…

ВЕДУЩИЙ: Ну, как говорят, углубленное изучение предмета.

АБАНКИНА: Да. А здесь речь идет о том, что четыре часа остается обязательно, а все остальное вы формируете самостоятельно. Это переворачивает картину принципиально. Но это не значит, что вы можете взять только один предмет. Шесть предметных областей было выбрано, из которых обязательно надо… То есть конструкция, структура, она сохраняется.

ВЕДУЩИЙ: Некая база, она сохраняется по-любому, как бы вы ни хотели. Вот вы дожили до 10 класса и говорите: да ненавижу я эту литературу, в жизни учить не буду. А вам говорят: нет, дорогой, по-любому будешь.

АБАНКИНА: Да. Вот из этого сегмента ты обязан выбрать. И из иностранных языков, и из русского с литературой, и из истории, и из физики с математикой. Но это-то и вызвало очень большие споры. И сейчас это пока еще не принято, обсуждается, внесен новый вариант.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Меня зовут Анна. Ирина Всеволодовна, как вы относитесь к тому, что в некоторых школах есть дополнительные часы по некоторым предметам платные, от которых невозможно отказаться? Вот моей племяннице ввели дополнительно английский и пение и информатику. За занятия надо платить, а они как бы обязательные, эти предметы.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо. Это добровольно-принудительно, схема известна.

АБАНКИНА: Я отрицательно отношусь к дополнительным платным занятиям. Положительно - к дополнительным занятиям. Но здесь хочу подчеркнуть, для Москвы обязательно, что два кружка или две секции, скажем так, две опции дополнительного образования в московских школах - бесплатные. Вот это очень важно, что дополнительное образование очень нужно. Оно развивающее, оно не так тесно связано с предметами, вообще дает опыт другой деятельности. И для всех московских школ финансируются два таких кружка, две секции бесплатные за счет бюджета. Сверх этого вы можете платить. Но для платного обязателен принцип добровольности. Если нарушения, пожалуйста, вы можете обратиться в общество защиты прав потребителей, обязательно в департамент, в органы контроля и надзора в сфере образования.

ВЕДУЩИЙ: Кстати, я могу заметить той же Анне, она сказала - английский язык и пение? Строго говоря, это могут быть те опции, которые город может оплачивать, если есть решение родительского собрания, родительского коллектива?

АБАНКИНА: Более того, английский язык, как правило, входит в основную общеобразовательную программу, потому что там со второго класса у нас теперь в стандарте иностранный язык. Большинство выбирает именно английский язык. Поэтому это либо дополнительный английский язык, но тогда он должен быть строго на добровольной основе, либо, если он не на добровольной основе, его может оплачивать как дополнительный департамент образования.

ВЕДУЩИЙ: И, конечно, очень ласкает слух пение. Видимо, как-то заботятся о художественном образовании учеников. Причем в обязательном порядке пение. Хороший предмет.

АБАНКИНА: Да. Вы знаете, я тут сошлюсь на Степана Ованесовича Мильтоняна, одного из лучших наших скрипачей. Он очень правильно говорил. Есть подготовка музыкантов, и мы умеем это делать, у нас действительно высокие достижения. Но и пение, и музыка, встроенные в основную образовательную программу, это другое. Это посредством музыкальной культуры воспитание человека.

У него было очень серьезное предложение (к сожалению, мы пока не смогли к нему перейти и даже не сумели реализовать в проекте закона об образовании), что все-таки образование - это не «воспитание и обучение», а это «воспитание, обучение и развитие». И если это триада, то действительно пение становится одним из стержней, не только пение - музыкальная культура, музыкальное воспитание становятся одним из стержней образовательной программы. И тут я присоединяюсь к Степану Ованесовичу с его очень серьезными и очень важными идеями о возвращении гуманизации самому существу образования. И, наверное, нам тут предстоит еще очень большая и серьезная работа по встраиванию этих идей в технологию обучения.

ВЕДУЩИЙ: А главное, нахождение людей, которые это будут осуществлять, проблема же в этом.

АБАНКИНА: Да, и понимать, что это такое. Не струнников подготовить, а включить для любого человека музыкальную культуру, художественную культуру в сам процесс образования.

ВЕДУЩИЙ: Я благодарю нашу гостью.

00:00
00:00
</>