11.02.2010 13:05
Художник театра и кино Павел Каплевич в гостях у Ольги Шелест слушать скачать
Художник театра и кино Павел Каплевич о "живой ткани", новшествах в технологии оформительства и источниках вдохновения.
в гостях: Павел Каплевич
ШЕЛЕСТ: В гостях у нас художник театра и кино Павел Каплевич. Я поздравляю тебя с премьерой, которая состоялась в ╚Современнике╩. Как прошла премьера?
КАПЛЕВИЧ: На мой взгляд, очень хорошо. Народу очень нравится, народ ликует. 14 и 24 будет опять спектакли, и билетов нет напрочь.
ШЕЛЕСТ: Я не могу обойти стороной вопрос о живых тканях, о которых все говорят, что это какая-то страшно запатентованная штука, невероятная, рождалась 15 лет. Что это за ткани? Как художник Павел Каплевич пришел к этому?
КАПЛЕВИЧ: Я же очень много делаю в театре. И в какой-то момент стало необходимостью делать что-то, когда ты все делаешь, от момента создания вещества даже, из которого ты это производишь. Брать просто ткани в магазине, уже стало скучно, захотелось создать мир. И всякими долгими-долгими зимними и летними вечерами экспериментировал, и вот для ╚Бориса Годунова╩ доэкспериментировался. Потребовалось огромное количество различных фактур, орнаментов. И при этом Сакуров хотел, чтобы это была серая палитра, жемчужилась, так скажем. И для этого были изобретены эти ткани. Они имитационные. Они имитируют любую задачу, которую мы можем поставить перед собой.
ШЕЛЕСТ: То есть такую ткань уже невозможно купить?
КАПЛЕВИЧ: Под заказ делаем ее, делаем любые объемы. Всевозможными слоями, которые мы один в другой как бы вращиваем, условно говоря, мы имеем одну ткань, а через нее просвечивают другие ткани, они проходят насквозь. И парчовый эффект, или бархатный эффект, или волокнения различного. Мы можем делать все, что угодно, любой рисунок, любой цвет, любую фактуру и любую степень старения. Вот, например, для Олимпиады в Ванкувере, для Русского дома, мы сейчас готовим большой гобелен 3,5 на 4 метра Чебурашка и крокодил Гена на фоне дома на Котельнической набережной. При этом все это сделано, как будто это гобелен XV века. С той же степенью старения.
ШЕЛЕСТ: Откопали в Пушкинском музее как будто.
КАПЛЕВИЧ: Да.
ШЕЛЕСТ: Не значит ли это, Павел, что мы потеряем вас как художника, вы теперь займетесь бизнесом?
КАПЛЕВИЧ: Я этим видом деятельности уже давно занимаюсь. Я ведь художник постольку поскольку. Я же этому никогда не учился, у меня актерское образование. Я стал художником, потому что так жизнь сложилась. Потом я стал продюсером, потом я стал в кино работать постольку посколку. А сейчас вот делаю ткани.
ШЕЛЕСТ: Это ноу-хау или кто-то еще это делает в мире?
КАПЛЕВИЧ: Никто ничего подобного не делает.
ШЕЛЕСТ: За кадром ты рассказывал о том, что даже меха можно создавать подобным образом?
КАПЛЕВИЧ: Да, это тоже тема интересная. Например, каракульча выглядит настоящей каракульчой. Но мало того, что она выглядит настоящей каракульчой, у нее вторая сторона кашемировой шерсти потрясающей красоты. Или ягуара, или пантера, или тигра. Фактуры, я имею в виду. Там все, что угодно. И имитационно настолько, что кажется, что это буквально оно.
ШЕЛЕСТ: А на ощупь?
КАПЛЕВИЧ: На ощупь – шерсть, конечно, просто. Поверхность, которая на лице, шелк. Но за счет того, что через нее прошла шерсть второй стороной, ощущение шерсти вообще. Но не меха. А зрительно просто полное ощущение, что это, например, каракульча. Я думаю, что рынок одежды должен сильно заинтересоваться, потому что сейчас большая борьба идет за сохранение животных. И было бы приятно, чтобы мы выступили на этом рынке.
ШЕЛЕСТ: Когда делается какая-то постановка с участием таких живых тканей, не отвлекает ли это зрителей от того, что происходит на сцене?
КАПЛЕВИЧ: Я думаю, что там все сбалансировано. Где-то смотрят на занавес, где-то смотрят на артистов. У нас же давно минимализм такой принят.
ШЕЛЕСТ: Работа над ╚Джентльменами╩ закончена, что дальше?
КАПЛЕВИЧ: Сейчас делаю церемонию закрытия ╚Золотой маски╩, театральная премия большая. Я главный художник закрытия. Мне предложили стать куратором и главным художником двух больших выставок международных. Одна выставка будет в Санкт-Петербурге. И такая же в Риме будет выставка ╚Русская масленица╩. Наталья Метелица, директор всех музеев театральных Санкт-Петербурга сделала мне такое предложение, от которого я, конечно, не отказался.
ШЕЛЕСТ: А есть проекты, от которых вы отказываетесь?
КАПЛЕВИЧ: Конечно, есть. Но ко мне уже не приходят с такими проектами, от которых я смогу отказаться. Все прекрасно понимают, что я недешево стою, и то, что я предложу, это всегда будет позиционно и тоже нужно будет как-то бюджетом накрывать это дело. Поэтому люди отдают себе отчет, когда они идут ко мне.

Подробности беседы слушайте в аудиофайле.

00:00
00:00
</>